Византийская литература

ВИЗАНТИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА — литература Византийской империи, среднегреческая по  языку. Она оказала большое влияние на европейскую, в том числе и литературу славян,  своими памятниками, преимущественно до XIII века. Византийская книжность  проникала в Россию в большинстве случаев через  юго-славянские переводы в домонгольский период и редко переводилась  непосредственно русскими. Наличность византийской книжности определяется  не одними греческими рукописями, но и славянскими переводами, которые иногда  сохраняли произведения, неизвестные теперь в оригинале.

Начало византийской литературы относится  к VI—VII вв., когда греческий язык становится господствующим в Византии. История  византийской литературы представляет собой одну из мало разработанных областей в мировой  литературе. Причину этого приходится искать главным обрразом в том, что до сих пор  остаются еще неисследованными весьма сложные социально-экономические факторы,  которыми характеризуется история Византии, образовавшейся из восточных  провинций и областей Римской империи, после того как западная часть последней  была в течение IV—V вв. захвачена германскими племенами.

Памятники народного  творчества Византии вовсе не дошли до нас. Сохранилась главным образом литература,  созданная церковью, игравшей очень крупную экономическую и политическую роль в  государственной жизни Византии (церковные соборы ограничивали власть  императора, а к VIII веку одна треть всех земель была сосредоточена в  монастырях).

Современным исследователям приходится учитывать, что ученые Запада  — враги восточной церкви — подходили с большим пристрастием к византийской литературе. Они не  признавали ее самобытного характера, считали ее «архивом эллинизма» (Фойгт) или  отождествляли ее историю с периодом упадка античной литературы.

В V—IX вв. Византия  представляла собой могущественную централизованную монархию, опирающуюся на  крупное светское и церковное землевладение и в известной мере на ссудный,  торговый и отчасти промышленный капитал. Она создала свою самобытную культуру и  литературу. И если приходится говорить об эллинизме в византийской литературе, то лишь как о литературномом  влиянии, которое надо ставить рядом с влияниями арабской, сирийской и других  литератур, с которыми Византия тесно соприкасалась. Эллинское влияние было, правда,  одним из сильнейших.

Среди дошедшей до нас церковной литературы выделяется церковная поэзия гимнов.  Наиболее крупными представителями ее являются: Роман Сладкопевец [VI в.], сириец, написавший около тысячи  гимнов, император Юстиниан [527—565],  Сергий, патриарх Константинопольский,  которому принадлежит акафист богородице по случаю победы над аварами в 626, Софроний, патриарх Иерусалимский, и другие.  Гимны Романа отличаются аскетическим характером, наивной искренностью и  глубиною чувства. Они написаны в свободной форме, средней между метрической и  прозаической речью, и ближе всего к псалмам. Как по форме, так и по содержанию  эти гимны родственны семитическим элементам Ветхого завета, мотивы которого  принаравливаются Романом к Новому завету               (сопоставление событий  и персонажей). Из тысячи гимнов Романа сохранилось всего 80. Обыкновенно они  представляют собою повествование с введением свободно сочиненных диалогов.  Нередко в этих гимнах проявляется догматическая и богословская ученость,  которая грозит задушить горячее чувство, назидательность мешает поэзии и  художественности.

От эллинистической прозы Византия унаследовала много. Сюда  надо отнести например египетскую повесть об Александре Македонском, полную  сказочных эпизодов, которую Византия христианизировала и обработала в разных  редакциях. Манеру эллинизма повторяют и многие другие произведения: любовные  романы приключений Гелиодора  («Эфиопики» о Теогене и Хариклее) IV в., Ахилла  Татия (о Клитофоне и Левкиппе) V в., Харитона  (о Хереасе и Каллироэ), Лонга (о  Дафнисе и Хлое) и другие. Из прозаических видов в первый период византийской литературы особенно  процветает история, авторы которой подражали манере Геродота, Фукидида, Полибия и их эпигонов, например в VI веке —  Прокопий, Петр Патрикий, Агафия  (историк и поэт), Менандр Протиктор, Феофилакт Самокатт; к тому же времени  относится Иоанн Малала, монах из  Антиохии Сирийской, составивший всемирную хронику, вульгарную по содержанию и  яз., близкую к живой речи.

Раннее творчество Византии особенно обнаруживалось в  церковном красноречии и догматике.               Лучшими церковными писателями, воспитанными в языческих школах на  античности, в IV в. являются: Афанасий,  патриарх Александрийский (писал против язычества и арианства, составил житие  Антония Египетского), Василий,  епископ Кесарийский, прозванный «Великим» (защитник форм «светской», т. е.  языческой, литературы, подражатель Плутарха, писал против монахов, об аскетизме,  составил литургию), Григорий Назианзин,  епископ, прозванный «Богословом» (церковный оратор и поэт, наполнявший формы  античной лирики христианским содержанием), Иоанн,  патриарх Константинопольский, прозванный «Златоустом» (церковный оратор,  составил литургию).

Колониальный, преимущественно восточный, элемент нашел яркое выражение в  многочисленных сборниках рассказов V—VI вв. о пустынниках-аскетах византийских  окраин (так называемые «патерики»).               Этот вид монашества развился сначала в Египте, потом в Палестине и Сирии,  откуда распространился и по внутренним областям. Соответствовавшие  дохристианской культуре тех или других окраин, верования их отражались на  исповедании этих монахов, а следовательно и на рассказах патериков. Чары и  мистерии Египта сказались в демонологии египетского патерика «Лавсаика» Палладия, епископа Еленопольского;  древнеизраильский культ —               в «Боголюбивой  истории» об аскетах евфратской страны Феодорита  Кипрского; арабский и еврейский элементы — в палестинском патерике «Луге  духовном» (Лимонарь) Иоанна Мосха;  наконец верования готов — в италийских «Диалогах» Григория Двоеслова [VI—VII в.], переведенных в VIII в. с  латинского на греческий, и т. д.

От самого начала византийской литературы известны в ней не  признававшиеся официальной церковью книги с легендарными сюжетами и мотивами,  прикрепленными к лицам и событиям Ветхого и Нового завета и христианского  культа вообще. Эти книги частью ложно приписаны известным авторам и называются  обычно апокрифами.

В VII и VIII вв. Византия пережила тяжелые неудачи военного характера  (авары, славяне, арабы), социально-политические и религиозные движения  (иконоборчество); расцветает агиографическая литератуpa [жития святых были собраны  в огромные двенадцатимесячные сборники — Минеи (четьи)]. Из писателей VII—VIII  вв. отметим: Анастасия Синаита,  диспутанта с иудеями и монофиситами в Сирии и Египте; Косму, епископа Майюмского, гимнографа; Андрея, епископа Критского, проповедника и поэта, написавшего  «великий канон»; Иоанна Дамаскина,  полемиста с иконоборчеством и исламом, проповедника и автора 55 канонов,  богослова, построившего свою «Диалектику» по Аристотелю.

С прекращением иконоборчества, т. е. с IX в., появляются краткие  руководства по всемирной истории, «хроники» с клерикальной тенденцией,  основанные частью и на александрийцах и на церковных историках, на  предшествующей византийской историографии вообще (Георгий Синкеля, Феофан  Исповедник, патриарх Никифор, Георгий Амартол). Для русской древности  всего интереснее хроника автора второй половины IX века Георгия Амартола,  обнимающая историю «мира» от Адама до 842 (а если считать и ее продолжение, то  до половины X века). Эта монашеская хроника отличается фанатической  нетерпимостью к иконоборцам и пристрастием к богословию. Здесь помещены: обзор  интересных для монаха фактов светской истории до Александра Македонского,  библейская история до римской эпохи, римская история от Цезаря до Константина  Великого, и история византийская. Главными источниками Амартола были хроники  Феофана Исповедника и Иоанна Малалы. У Амартола есть также извлечения из  Платона, Плутарха, Иосифа Флавия [I в.], Афанасия Александрийского, Григория  Богослова, Иоанна Златоуста, Федора Студита, из житий, патериков и т. д.

Язык  монашеских хроник IX в. близок к языку греческой Библии и не чужд элементов живой  речи. В этом столетии было написано около 500 канонов в               честь святых (Феофан и Иосиф  песнописцы), т. е. почти половина всех византийских канонов. Вместе с  воестановлением иконопочитания монашество энергично принялось за составление житий защитников православия. В  Константинополе создается даже особая школа, где преподавались агиографические  приемы и шаблоны, основанные на образцах классических биографов. Исторический  элемент в этих житиях весьма скуден, искажен и скрыт введением обязательных тем  смиренномудрия и растроганности. Все жития составлены по одной программе  прославления.

Вторую половину IX века византийской литературы называют веком ученых энциклопедий;  в его сборниках и переработках сохранился драгоценный материал древности,  заимствованный из утраченных ныне писателей. В первом ряду деятелей IX—X вв.  следует назвать Константинопольского патриарха Фотия и императора Константина  VII Багрянородного. Происходя из  патрицианской семьи, Фотий отличался исключительной образованностью в типичной  для Византии форме. Блестящий филолог не без педантизма, знаток греческого языка  и литературы всех периодов, почитатель Аристотеля, философ с богословским оттенком,  обычным для Византии, и страстный педагог, Фотий собрал вокруг себя массу учеников,  обратив свой дом в своеобразную академию, в ученый салон, где читались и  обсуждались книги, начиная от классической древности до последних новинок. Он  заставил своих учеников составить огромный Лексикон  на основании как предшествующих словарей, так и выдающихся произведений  античности и византийской литературы. Самое выдающееся произведение Фотия — это его «Библиотека»  или «Многокнижие» (Мириобиблон), состоящая из 280 глав. Она заключает в себе  сведения о греческих грамматиках, ораторах (особенно аттических), историках,  философах, естествоиспытателях и врачах, о романах, агиографических  произведениях и т. д. Из «Библиотеки» Фотия явствует, как много не дошло до нас  выдающихся произведений; только отсюда они и становятся известными.               Внук Василия I, Константин VII Багрянородный, император номинально с 912, в  действительности с 945 по 959, распорядился составлять за свой счет обширные  сборники, энциклопедии из произведений старой литературы, ставших редкостью;  пользуясь простой византийской речью, писал сам и в соучастии. Из произведений  Константина известны: история  царствования его деда Василия;  сочинение об управлении государством,  написанное для сына, Романа (главным образом о сношениях с соседями Византии,  быт которых изображается); о военном и административном делении империи  (обстоятельная география, как и в предыдущем сочинении, с фантастическими  рассказами о происхождении городов и колкими эпиграммами на              их жителей); о церемониях византийского двора (среди  описаний придворного этикета, поражавшего варваров, в литературном отношении  интересны стихотворные клики, оды и тропари в честь императора, — в особенности  весенняя песня в народном стиле и гимн готской рождественской игры). По  приказанию Константина составлена историческая  энциклопедия. Сюда вошла в извлечениях почти вся историческая литература  греков всех периодов; есть извлечения и из литературных произведений (например, романов).  Из числа ученых, окружавших Константина, следует назвать историка Византии IX  в. Генесия, любителя народных  преданий и почитателя классической литературы, которую он однако безвкусно  использовал.

Позднее византийскую историю третьей четверти X века описал Лев Азиец, прозванный еще Дьяконом, плохой стилист, пользовавшийся и  высокопарной риторикой и словарем церковных произведений. Всемирную хронику  составил в это время Симеон Магистр,  или Метафраст, прозванный так, потому  что он риторически переработал массу прежних житий святых, ослабив в них  фантастический элемент. Также к X в. или несколько позднее относятся объемистые  сборники изречений (например, «Мелисса», т. е. «Пчела», «Антония»).

В половине XI  в. расширилась высшая школа в Константинополе, распавшись на две — философскую  (т. е. общеобразовательную) и юридическую. Сюда стали ездить учиться и из Западной  Европы и из Багдадского и Египетского халифатов. Талантливейшим и  влиятельнейшим руководителем школы был Михаил  Пселл, философ (платоник) и ритор, учитель нескольких императоров,  которые сами стали литераторами, впоследствии первый министр. Литературная  деятельность его была весьма обширна. Он оставил много сочинений по философии,  богословию и естественным наукам, филологии, истории, был поэтом и оратором.  Находясь под сильным влиянием эллинизма, он писал стихами и медицинские  трактаты и христианские гимны; исследовал также стилистику Гомера, пересказал  «Илиаду», дал комментарии к комедиям Менандра и т. д.

В XII в. наблюдается расцвет литературной деятельности и у церковников,  писавших по богословию и философии, грамматике и риторике — и не только в  столичном центре, но и на территории древней Эллады, где напр. Николай, епископ Мифонский [около половины  XII века], спорил с неоплатонизмом, грамматизировал митрополит Коринфский Григорий; следует еще назвать комментатора  Гомера Евстафия, архиепископа  Солунского, и его ученика, архиепископа Афона, Михаила Акомината, изучившего Гомера, Пиндара, Демосфена,  Фукидида и так далее, писавшего ямбом и гекзаметром. Характерными для этой  эпохи являются следующие               фигуры: Тцетцас, Продром,  Глика, Константин Манассия, Анна  Комнина, Никита Евгениан.  Иоанн Тцетцас был одно время педагогом, потом нуждающимся  профессионалом-литератором, зависевшим от милостей вельмож и принцев, которым  он посвящал свои произведения. Он отличался начитанностью в античных поэтах,  ораторах, историках, хотя не всегда пользовался ими из первых рук и допускал  неточную их интерпретацию. Тцетцас собрал и издал свои письма к действительным  адресатам — вельможам и друзьям, а также фиктивные эпистолы, полные мифологии и  литературно-исторической мудрости, окрашенные своенравным самовосхвалением. К  этим письмам он составил громадный версифицированный комментарий. Известны  также его комментарии к Гомеру (например «аллегории к «Илиаде» и «Одиссее»  занимают около 10 000 стихов), Гезиоду и Аристофану, трактаты о поэзии, метрике  и грамматике, грамматические ямбы, где крестьянин, хор и музы прославляют жизнь  ученого как счастливую, а мудрец жалуется на печальное положение мудрого,  к-рому счастье отказывает в милости, наделяя ею невежд. Интересно «ступенчатое»  стихотворение Тцетцаса на смерть императора Мануила Комнина [1180], где  заключительное слово каждого стиха повторяется в начале следующего. Таким же  профессиональным стихотворцем был Федор Продром, прозванный «Бедным»  (Пуохопродром), вечно жалующийся самохвал и льстец, выпрашивающий подачки у  знати хвалебными песнями, речами, эпистолами; писал и сатиры, эпиграммы и  романы (о Роданфе и Дочиплее), подражая в прозе стилю Лукиана. Он был  талантливее и оригинальнее Тцетцаса, осмеливаясь выступать с шуточными  стихотворениями на простонародном языке. Из драматических произведений Продрома  лучшее — пародия «Война кошек и мышей». Михаил Глика — подобный же литератор,  но сверх бедности испытавший и тюрьму, а также и казнь ослеплением. По этому  поводу он обращался к имп. Мануилу с просительным стихотворением на народном  языке. (вроде русск. «Моления Даниила Заточника»). Главнейшим произведением Глика  считают «Всемирную хронику» (до смерти Алексея Комнина). Раньше Глика в XII в.  писали также хроники: Кедрин, Зонара, Скалица  и Манассия, к-рые Глика и  использовал. Константин Манассия написал много произведений — прозою и стихами.  Его хроника состоит из 6 733 стихов. Манассия — собственно историк-романист; он  пробует сообщить своей хронике поэтический подъем цветами красноречия,  мифологическими намеками и метафорами. Стиль его рассказа отдаленно напоминает  некоторые черты «Слова о полку Игореве». Анна Комнина, дочь имп. Алексея,  отличалась исключительной образованностью, — читала Гомера, Фукидида и  Аристофана, Платона и Аристотеля,               была сведуща и в  церковной литературе. Вскоре после смерти отца [1118] она удалилась в монастырь  «Обрадованной», где и написала к 1148 историю царствования отца — «Алексиаду».  Идеал формы для Анны — аттицизм. Кроме стихотворного романа Продрома, известны  еще два романа XII в. Лучшим является стихотворный роман Никиты Евгениана («8  книг о любви Дросиллы и Харикиса»), который многое заимствовал у Продрома. У Евгениана  находим изнеженную эротику в любовных письмах, чувствительность излияний и  живописность описаний. Местами роман порнографичен. Сюжет не носит черт  современности, будучи отдален в довольно неопределенное прошлое эллинского  язычества. Цветы своего красноречия Евгениан заимствовал у буколических поэтов,  из антологии и из романов IV—V вв. Другой роман XII в., «Об Исмине и Исминии»,  написан Евмафием прозой; он также  подражает языческой старине.

С XII до средины XV в. [1453] в Византии наступает  эпоха феодализма, господства так называемых «властелей» — светских феодалов и  духовных сеньеров, — тревожное время, когда в борьбе с турками Византия искала  поддержки у западного рыцарства, которое временно даже захватило власть в  Византии; не имея достаточных внутренних сил для борьбы, империя после краткого  периода успехов в XII в. постепенно становится добычею турок и в 1453, с  падением Константинополя, прекращает свое существование. Этот период в истории  развития византийской литературы характеризуется полным упадком ее.

Библиография: II. Успенский Ф. И., Очерки по  истории византийской образованности, Журн. МНП, 1891, №№ 1, 4, 9, 10; 1892, №№ 1, 2 и отд. оттиск, СПБ., 1891; Kenoyn  Fr. G., The Palaeography of Greek  papyri, Oxford. Clarendon Press, 1899; Lietzmann  H., Byzantinische Legenden, Jena, 1911; Diehl  Gh., Byzance, 1919; Heisenberg A., Aus der Geschichte und  Literatur der Palaeologenzeit, München, 1922; Ehrhard  A., Beiträge zur Geschichte des christlichen Altertums und der byzantinischen  Literatur, Bonn, 1922; Serbisch-byzantinische Urkunden des Meteoronklosters,  Berlin, 1923; Istituto per l’Europa Orientale, Studi bizantini, Napoli, 1924; La Piana G., Le rappresentazioni sacre  nella letteratura bizantina, 1912.               III. Hertzsch  G., De script. rerum. imp. T. Constantini, 1884; Potthast A., Bibliographia historica medii aevi: Wegweiser durch  die Geschichtswerke des euroläischen Mittelalters, 1375—1500, изд. 2-е, 2 тт., Berlin, 1896; Krumbacher  C., Geschichte der byzantinischen Literatur, München, 1897; Bibliotheca  hagiographica orientalis, Ed. Socie. Bollandiani, Bruxelles, 1910.

А. Орлов
Источник

, , , ,

Пока нет комментариев.

Добавить комментарий